26 ноября 2013
12581

Глава 5. Особенности евразийской стратегии России и период `фазового перехода`

Согласно его (В. Путина - А.П.) планам, за 10 лет доля
инновационной продукции должна вырасти с 4-5% до 25-30%,
а расходы на НИОКР к 2020 году - увеличиться вдвое[1]

М. Казанцева, обозреватель

... необходимо создать качественно новую, "умную" систему
военного анализа и стратегического планирования, подготовки
готовых "рецептов" и их оперативной реализации...[2]

В. Путин, Президент России


Разработка эффективной евразийской стратегии предполагает точную оценку особенностей современного этапа в развитии человеческой цивилизации, влияния внутренних и внешних факторов на основные элементы национальной стратегии.

Внешние обстоятельства, международные условия существования, угрозы и вызовы иногда оказывают решающее значение на стратегию государства. Особенно, когда эти внешние условия неблагоприятные или даже угрожают безопасности нации и государства.

Поэтому чрезвычайно важно адекватно оценить эти внешние факторы, недооценка или переоценка которых непосредственно влияет на реалистичность поставленных целей и эффективность использования национальных ресурсов. В приведенном рисунке, отображающем основные элементы стратегии, эти внешние факторы занимают следующее место:



Человечество во втором десятилетии XXI века переходит в новую фазу своего развития, своего рода "фазовый переход", новое качество экономики, социальных отношений и, как производное, - международных отношений. Те государства, которые успеют реализовать представившиеся возможности, станут новыми лидерами цивилизации, одновременно предложив другим странам свою систему ценностей, модели социально-политического и экономического развития. Проигравшие в глобализационной гонке государства не только технологически и экономически отстанут навсегда, но и в конечном счете потеряют свою идентичность и свою систему культурных и духовных ценностей. Этот вывод в полной мере справедлив для России и всех стран Евразии, где сталкиваются основные современные ценностные системы - либерально-протестанская, конфуцианско-социалистическая, исламская и православно-восточно-европейская.

В этой связи совершенно по-иному видится процесс национальной модернизации, в основе которого должно находиться формирование и опережающее развитие национального человеческого капитала. В отличие от концепции развития человеческого потенциала, ставшей общепринятой с начала 90-х годов, национальный человеческий капитал кроме универсальных показателей - душевого ВВП, продолжительности жизни, уровня образования - включает в себя показатели, характеризующие уровень развития нации, культуры, искусства, духовности и нравственной системы ценностей, т.е. те критерии, которые, собственно говоря, и делают народ наций.

Нация, обладающая высоким качеством НЧК, неизбежно становится не только экономическим лидером (общепринято считать, что доля прироста ВВП, приходящаяся на НЧК в развитых странах, превышает 80%), но и цивилизационным, и идеологическим лидером, а также лидером в модернизации. Поэтому именно повышение НЧК является главным интересом, приоритетом и целью национальной стратегии.

В современной России это не так. Политики и эксперты, как правило, говорят о ВВП (душевом ВВП), "комфортных условиях" жизни и т.д., не осознавая, что показатель душевого ВВП является лишь одним из критериев НЧК. Исследователь МГИМО(У) А. Лукин по этому поводу справедливо замечает: "Задачей государства сегодня повсеместно считается обеспечение экономического роста с целью повышения уровня жизни населения. Между государством и обществом сложилась жесткая взаимосвязь - от правительства, избираемого массами, эти массы требуют прежде всего материальных благ, и правительство обещает их все больше и больше. А доминирующие элиты навязывают соответствующий жизненный идеал через СМИ, рекламу и т.п., что ведет к росту материальных аппетитов населения"[3].

Поэтому, говоря о евразийской стратегии, ее приоритетах, неизбежно придется пересмотреть отношение к главной цели стратегии, где повышение уровня жизни населения не должно определять всю суть стратегии, а тем более игнорировать другие приоритеты и ценности.

В период "фазового перехода" главной целью национальной стратегии и, как следствие, производных стратегии (внешнеполитической, евразийской отраслевой, региональной и т.д.) является опережающее развитие НЧК, измеряемого не только душевым доходом, но и уровнем образования, науки, культуры здравоохранения, продолжительностью жизни, безопасности, а также степенью развития институтов (государственных, общественных, частных) реализации НЧК.

Очевидно, что концепция модернизации, основанная на внешних заимствованиях (идеологических, технологических, общественно-политических, образовательных и пр.), никогда не сможет сделать Россию цивилизационным и модернизационным лидером, моделью успешного развития просто потому, что она повторяет (как правило, хуже и с опозданием) успехи и неудачи других наций. По сути дела такая нация, ориентированная на заимствования, постепенно отказывается от национальной системы ценностей, превращаясь из нации - лидера в нацию - ведомую. Собственно это и происходит с современной Россией. И не только в области технологий (где фактически отсутствует прогресс), но и в области образования, науки, культуры и искусства.

Продвижение национальной системы ценностей имеет огромное влияние на формирование внешнеполитических целей другими государствами. Это влияние, часто игнорируемое, либо умышленно незамеченное, проявляется в том, что другие государства вносят коррективы в свое целеполагание и выбор внешнеполитических средств. "Понимание процесса формирования внешней политики включает в себя аспекты, не только относящиеся к категориям "национальные интересы", "национальная безопасность", "геополитика". Любому внешнеполитическому решению предшествует образная ориентация, то есть сложившиеся в данном обществе представления об окружающем мире и его субъектах. Эта образность формируется из позитивного и негативного опыта общения с внешней средой, а также на основе закономерностей развития социального сознания"[4].

Применительно к России это означает, что те политики и эксперты, которые оказываются под влиянием чужих ценностей и образов, соответственно влияют и на формирование внешнеполитического курса страны. В том числе и на ее евразийскую стратегию. Конкретные примеры появляются ежедневно - от критики политики по отношению к странам СНГ до прямых призывов "перенять западную систему ценностей". Таких примеров, которые в конечном счете привели к катастрофическим результатам, немало и в истории России: франкофилы XVIII-XIX годов привели к нашествию Наполеона, англофилы XIX века - к Крымской войне, германофилы - к Первой мировой войне.

Этот процесс приобретает особенное значение в эпоху "фазового перехода" человечества, когда революционно меняются все сложившиеся веками устои и представления, возникает реальная угроза слома национальной системы ценностей под различными предлогами ("мировой революции", "глобализации", "прав человека").

Нарастающий мировоззренческий хаос не угрожает только тем нациям и государства, которые четко ориентированы на сохранение и продвижение своих систем ценностей в условиях "фазового перехода". Сегодня это Китай, исламские государства, США и страны Евросоюза. И, наоборот, в отношении "ведомых" наций "фазовый переход" проявляется в системной дестабилизации их внутренней жизни, политических систем и отношений с другими государствами. На мировой арене формируются две группы государств - "стабильные" страны, сохраняющие свои системы ценностей, являющиеся идеологическими и экономическими лидерами, и страны, теряющие ценностные ориентиры, игнорирующие национальные интересы, которые становятся объектом влияния "стабильных" государств. Фазовый переход предполагает, как показывает современная история, обострение международных противоречий, рост конфликтности, насильственных методов достижения политических целей, а в целом нарастания хаоса и потери элементарного контроля над развитием опасных процессов в мире. Подобная непредсказуемость требует от государств и их элит особой предусмотрительности, но, главное, диктует условия выживания, когда победитель "получает всё". "Множатся признаки роста неуправляемости нашего тревожного мира. Восстание фундаменталистов, обострение территориальных споров в Азии, неожиданно резкая реакция на кинофильм "Невинность мусульман", неутихающее протестное движение в Европе против политики строгой экономии, непрекращающаяся депрессия - все указывает на то, что обостряются как социальные, так и межнациональные конфликты"[5].

К сожалению, с большинством этих проблем сторонники фундаментального либерализма намерены бороться силовыми методами. И не только используя для этого "мягкую силу" (soft power), но и вполне даже "жесткую силу" (hard power), для которой сознательно создаются материальные, финансовые и информационные условия. Не случайно ведь за последние 10 лет военные расходы США и ряда стран, особенно в Юго-Восточной Азии, росли быстрее, чем в период "холодной войны" и фактически удвоились за этот период. Только в 2013 году произошло сокращение военных расходов США при их оптимизации и переориентации, а на АТР за счет накопленного за последние десятилетия мощного импульса.

Насильственное внедрение либеральной системы ценностей стало официальной политикой США и Евросоюза, отодвигая в ряде случаев на второй план даже политику, основанную на национальных интересах этих стран. Причем "демократизация", сопровождающая глобализацию, в т.ч. насильственными способами, отнюдь не уменьшает такого цивилизационного и религиозного противостояния. Достаточно сказать, что одним из последствий "арабской весны" стало усиление и даже обострение религиозных противоречий, которые стали принимать устойчивую социальную окраску и приводить к реальным жертвам среди населения. Так, "исход" коптов из Египта начался сразу после революции, превысив в первую половину года 100 тыс. человек[6], а события лета 2013 года в Египте и Сирии лишь ускорили эту тенденцию.



Таким образом цивилизационная угроза, как и угроза потери национальной идентичности в период "фазового перехода", очевидно усиливаются, хотя по привычке говорят только о негативных экономических последствиях, кризиса и стагнации, пытаясь ограничить эту проблему только вопросами миграции.

Для России цивилизационная угроза представляет особую актуальность, хотя и не является исключительно новым явлением. На протяжении многих веков она была вынуждена отражать эту опасность в самые переломные для нее периоды. При этом главной опорой для нее оставались православие. Именно в XVI веке, когда всю Европу сотрясали религиозно-цивилизационные конфликты и смена экономических укладов, используя эти три главные опоры, Ивану IV удалось:

- сложить мощное централизованное государство, ликвидировав Казанское, Астраханское ханства, обуздать Крымское царство и продвинуться в Сибирь;

- укрепить центральную власть, превратившись в Государя и создав механизмы централизованного управления (Приказы);

- укрепить православную веру, канонизировав русских святых, упорядочив богослужение, но, главное, превратив православие в национальную идею;

- создать упорядочную, кодифицированную нормативно-правовую систему (Уложение "Стоглавого Собора); оперативно внедрив ее во все звенья управления;

- сложить систему взаимоотношений власти и общества (Земские соборы) и многое другое.

Сегодня перед Россией стоит задача быстрого перехода к новому технологическому укладу. Об этом много говорят, но редко связывают темпы такого перехода с сохранением национальной идентичности и суверенитета[7].




а). Евразийская стратегия против цивилизационной угрозы

Каждый из противников (СССР и США - авт.)
распространял по всему миру свой идеологический
призыв, проникнутый историческим оптимизмом...[8]

З. Бжезинский, политолог

В системной модернизации важнейшую роль играет...
"перезагрузка" ценностно-смысловых приоритетов
как внутри страны, так и в мировом контексте[9]

А. Торкунов, ректор МГИМО(У)


Радикальное изменение в соотношении сил в мире будет иметь для России катастрофические последствия, если из-за инерционной политики наша страна не сможет стать полноценным субъектом формирующейся системы взаимоотношений в Евразии и АТР. Как видно из данных, приводимых ЕБР, по своему потенциалу ТС и СНГ сопоставимы с другими региональными объединениями, за исключением Евросоюза и Восточной Азии. Примечательно, что Евразия в целом, безусловно, лидирует, что означает для России и ее союзников возможность именно через интеграцию в Евразии выйти на уровень, сопоставимый со странами Евросоюза и США.

Население и ВВП макрорегионов Евразии, 2011 г.[10]


Евразийская интеграция, как политический, а не только экономический процесс, имеет фундаментальную ценность для России и других наций евразийского континента прежде всего с точки зрения борьбы за сохранения национальной системы ценностей и права на национальный и государственный суверенитет. Она должна стать важной частью национальной стратегии противодействия нарастающей цивилизационной угрозе в период "фазового перехода" человечества.

Действительно, если мы исходим из посылки о том, что Россия должна стать самостоятельным центром силы в Евразии и АТР, "ядром" евразийской интеграции, то важнейшей проблемой, стоящей перед таким центром силы, является проблема его самоидентификации по отношению к другим цивилизационным центрам силы - либеральному, конфуцианско-социалистическому и исламскому - в Евразии и АТР. Без такой цивилизационной самоидентификации невозможно говорить о какой-либо самостоятельности любого центра силы. Тем более в период "фазового перехода".

Вместе с тем заявка России на роль "ядра" нового центра силы предполагает, что другие страны, в т.ч. принадлежащие к другим цивилизациям, согласятся на эту роль нашей страны. Подобное согласие нельзя объяснить с точки зрения экономической выгоды. Так, ВВП Украины в 2013 году едва достиг 70% ВВП страны в последний год существования СССР, однако это отнюдь не изменило отношения значительной части элиты к России и готовности стать ассоциированным членом Евросоюза. И это притом, что большинство украинцев самоидентифицирует себя с общероссийской цивилизацией.

Это означает, что реализация идеи российского "ядра" нового центра силы основывается не столько на экономической выгоде, сколько на обеспечении военной безопасности и политическом сотрудничестве, сохранении национальной идентичности и суверенитета в условиях "фазового перехода".

Действительно, именно эти мотивы могут стать объединяющими мотивами евразийской интеграции вокруг российского "ядра", что, впрочем, отнюдь не является новым явлением в российской истории. Можно напомнить, что присоединение Грузии, Армении, Молдавии, Казахстана и других стран и народов к России происходило не из-за экономической выгоды, а из-за необходимости обеспечения безопасности и сохранения национальных систем ценностей от внешних, в том числе цивилизационных угроз.

Думается, что в период "фазового перехода, когда цивилизационные угрозы становятся все более актуальными, государствам и нациям придется выбирать: либо ассимилироваться с одним из центров силы не только политически, но и цивилизационно (что произошло с восточноевропейскими и прибалтийскими странами), фактически потеряв свой суверенитет, либо войти в союз с другим центром силы на условиях сохранения национальной системы ценностей и суверенитета.

Очевидно, что евроатлантический центр силы, сформированный на базе либеральных ценностей, достаточно агрессивно относится к другим ценностным системам даже притом, что их представители становятся значительной долей среди граждан Европы, достигая, например, в ряде стран 20-25%.

Другая сторона проблемы заключается в том, что защититься от цивилизационной угрозы может только та нация, которая не просто обладает мощными национальными культурными, историческими и нравственно-духовными ресурсами, но и понимает их значение и активно их использует. К сожалению, этого нельзя сказать о правящей элите России, где десятилетиями игнорировалось это богатство. И не только из-за фактически насаждавшейся неолиберальной идеологии, но и из-за того явления (господствующего и поныне), которые справедливо называют "правовым дебилизмом" - преувеличенного значения роли законов, норм, указов и "ручного управления" в общественно-политической и социально-экономической жизни страны. Между тем, как справедливо считается уже много тысячелетий, для воспитанных, образованных людей не нужно придумывать законы, как правило, ограничивающие свободу человека. "Законы бесполезны как для хороших людей, так и дурных: первые не нуждаются в законах, вторые от них не становятся лучше", - утверждал философ Демокрит. Духовно-нравственное воспитание и образование порождают самое дорогое - внутреннюю свободу человека творить добро и внутреннюю свободу от всего того, что возбуждает в человеке его низменные чувства. Духовно-нравственный потенциал человечества огромен и он способен вывести его на благородный путь развития, а великую Россию на путь духовного возрождения и созидания[11].

Право и его нормы не могут построить современного общества и экономики. Бесконечная борьба с коррупцией - пример неэффективности таких расчетов, которые в действительности игнорируют решающее значение НЧК и его культурно-духовной составляющей.

Известно, что в Европе, например, именно продвижение "общеевропейской" системы ценностей становится главной задачей, иногда даже более приоритетной, чем национальные (в данном случае - "евросоюзовские") интересы. Причем каждая из европейских наций стремится отразить свою ценностную систему от негативного внешнего воздействия, используя в этих целях даже государственные институты принуждения. Странным образом это сочетается с попытками отказать в этом праве другим нациям, включая российской.

Защита национальной идентичности государством относится в развитых (либеральных) странах к безусловным приоритетам. Это выражается в том числе и в защите духовных ценностей, которая противопоставляется агрессивному секуляризму[12].



В этой связи вызывает недоумение поддержка Западом и либеральными СМИ агрессивной кампании против РПЦ и других традиционных религий России, которая приобретает не только оскорбительные, но и физические формы.

Как уже говорилось, решающую роль на новом этапе развития человечества будет играть соотношение сил между новыми центрами силы - США, Евросоюзом, Китаем, - которое будет определяться уже не соотношением их ВВП или военной мощи, а соотношением национальных человеческих капиталов (НЧК). И здесь не может не беспокоить, что по этому критерию Россия качественно, многократно, уступает формирующимся новым центрам силы. Причем уже не только в США и европейских странах, но и Японии, Китае, Индии и, конечно, на Тайване, в Гонконге и других странах АСЕАН.

Стоимость национального ЧК в 2010 году[13]


Стоимость накопленного за 30 лет национального НС на душу населения России к 2011 году составила 14,5 тыс. долл. и в 87 раз меньше американского, в 39 раз меньше немецкого, в 42 раза японского, в 1,3 раза меньше китайского, - делает вывод Ю. Корчагин[14].

Во многом это было предопределено темпами развития научно-технического прогресса за последние 40 лет, в основе которого лежали информационно-коммуникационные технологии. При этом очевидно, что этот этап НТР развивался параллельно на нескольких уровнях - от самых передовых, лидерских технологий до технологий низкого уровня.

Кроме того, эти уровни имели и отчетливый региональный срез, что особенно заметно на примере КНР, где уровень развития отдельных провинций качественно отличался друг от друга. Это видно на примере матрицы, созданной учеными ИМЭМО РАН[15]. Они, в частности, отмечают: "В процессе экономического роста страны движутся по ячейкам таблицы вправо и вверх по условной шкале технологического развития. Изначально лидером "гусиной стаи" выступает Япония, однако по мере экономического и технологического возвышения и другие страны начинают перемещаться на позиции вожака, хотя бы по отдельным товарам или товарным группам"[16].



[17]

[18]

С конца 1970-х гг. в цепочку начал встраиваться и Китай, при этом он привнес в данную логическую схему принципиальные новации. Экономический и технологический рост в КНР крайне неравномерно разворачивается в территориальном разрезе. Фактически вверх по шкале развития с разными темпами движутся отдельные провинции.

Это наблюдение имеет принципиально важное значение для стратегического планирования экономического развития России. Споры о том, нужно ли заниматься новой индустриализацией, заимствованиями или развития стран АТР можно сделать вывод, что необходимо двигаться по всем 4-м направлениям. В том числе и в регионах Сибири и Дальнего Востока: восстановить индустриальную базу, развивать науку и наукоемкое производства в том числе.

Растущее значение гуманитарных, экологических, энергетических, информационных и других проблем - важнейшее проявление "фазового перехода". Оно означает, что существующая мировая система международных отношений, политические и экономические модели, казавшиеся еще недавно идеальными развитых государств, перестали быть таковыми. И если некоторые новые центры силы, например, Китай и Индия, в принципе определились с национальными стратегиями развития, то большинство государств, включая прежних лидеров, - только задумались над этой проблемой. Так, известный китайский исследователь и функционер Би Юн, характеризуя эту ситуацию, приводит следующий пример соотношения роста ВВП и его вредных последствий:



Би Юн считает, что необходимо срочно менять ситуацию с охраной окружающей среды в городах, в том числе повышать роль общественного транспорта, а не увеличивать число личных автомобилей[19].

По мнению известного исследователя Н. Симония[20], "Последний ипотечный кризис в США, быстро переросший в национальный финансовый кризис, а затем и в глобальный экономический кризис (2007-2009 гг.), многие на Западе расценивают как начало полного заката неолиберальной модели американского капитализма. Даже некоторые европейские лидеры выступили с заявлением о том, что настала пора избавиться от доминирования англо-саксонской модели мировой финансовой системы. В июле 2009 г. "Файнэншл таймс", например, привела интересную диаграмму географического распределения в мире количества хедж-фондов и фондов фондов (фондов, инвестирующих в другие инвестиционные фонды) по состоянию на II квартал 2009 г. (в скобках - удельный вес регионов от общего числа):



Таким образом, только на США и Великобританию (не считая оффшорные центры) приходится 67,7% подобных фондов".

"Фазовый переход" - особый этап международного развития. Он формирует не просто новые, а новейшие вызовы, противостоять которым способна только четкая стратегическая линия. В российском случае - это линия евразийской стратегии.



б). Евразийская стратегия как инструмент формирования нового цивилизационного центра силы в период "фазового перехода"

Возможность успешно преодолеть вызовы современности
теснейшим образом связана с тем, какие ценности
возобладают в российском обществе...[21]

А. Торкунов, ректор МГИМО(У)


Объективные процессы, ведущие к формированию новых центров силы в мире, прежде всего в Евразии и АТР, требуют, чтобы правящие элиты ведущих государств приняли соответствующие стратегии. В таких стратегиях должно быть определено как отношение этих государств к таким центрам силы, так и выработан относительный консенсус внутри самых правящих элит в отношении роли этих государств к новым центрам силы. По сути дела с таким выбором так или иначе сталкиваются все правящие элиты стран, не только претендующие на такую роль, но и тех государств, которые пока еще не определились относительно своей роли в этих центрах силы. Это видно на множестве примеров. Так, создание США Транстихоокеанского партнерства, посредством установления особых двусторонних отношений со странами АТР, требует от Японии, стран АСЕАН, Китая и России, как минимум, выработки своего отношения к ТТП. Аналогичная ситуация наблюдается в Атлантике, где США развивают идею Трансатлантического партнерства (ТАП), которая встречает отнюдь не однозначную реакцию целого ряда стран Евросоюза.

Применительно к России мы наблюдаем похожую ситуацию: правящая элита вынуждена в короткие сроки определиться с выбором. Либо продолжать ориентироваться на Европу, либо на Евразию и АТР, либо выдвинуть и реализовать идею самостоятельного центра силы в Евразии и АТР, о чем несколько раз в различных обстоятельствах говорил В. Путин.

Ситуация в еще большей степени актуализируется тем, что процессы формирования новых политических и экономических центров силы неизбежно ведут к тому, что эти центры в условиях "фазового перехода" становятся цивилизационными центрами, вокруг которых так или иначе концентрируются другие нации и государства. Любой выбор в пользу того или иного центра силы означает и выбор соответствующей стратегии. И не только экономической или политической, но и социальной, культурной, цивилизационной. Как справедливо заметил С. Тихонов, "Виртуальная экономика, на которой во многом основывался не обеспеченный ресурсами рост Запада последние десятилетия, исчерпала свой потенциал. На этом фоне резко обострилась глобальная конкуренция за рынки сбыта товаров с высокой добавленной стоимостью. Несмотря на формальные стремления к открытости (дохийский раунд ВТО), из-за конфронтации между цивилизационными блоками наций, происходит повсеместное усиление протекционистских трендов в их внешней политике. Мир все более четко разделяется в соответствии с метками "свой-чужой". В этой жесткой конкурентной борьбе выживет тот, кто сформирует единый рынок, по своему объему достаточный для окупаемости новых, инвестиционно емких технологий. А лидером станет блок, создавший самое большое по покупательскому потенциалу единое экономическое пространство (ЕЭП). Те страны, которые останутся в стороне от этой глобальной игры, потеряют конкурентоспособность своей экономики и, в итоге, будут отброшены на задворки цивилизации. Запад спешно приступил к строительству своего гигантского рынка между ЕС и США, Китай усиленно формирует азиатский ЕЭП на базе АСЕАН, А страны СНГ, вместе с Россией, ввиду полного несоответствия мировоззренческим парадигмам обоих глобальных союзов (в случае присоединения они полностью потеряют свою национальную идентичность), обречены на создание своего единого рынка с центром в Москве. В случае быстрой успешной реализации западного проекта прогноз дает однозначный ответ, кто выйдет победителем - Запад"[22].

Подтверждает этот вывод то обстоятельство, что в странах АТР именно в последние годы ускоряется процесс создания по сути альтернативного проекта американскому ТТП - "Всеобъемлющего регионального экономического партнерства". Так, 27 февраля 2009 года было подписано соглашение о свободной торговле между региональным блоком АСЕАН, состоящим из 10 стран и Новой Зеландии и её близким партнером Австралией. Это соглашение позволит увеличить совокупный ВВП этих 12 стран более чем на 48 млрд долл. Окончательно формируя пекинский международный торговый центр, 1 января 2010 года была создана зона свободной торговли Китай-АСЕАН, которая стала крупнейшей в мире подобной зоной, состоящей из стран с 1,9-миллиардным населением, с общим ВВП в размере 6 трлн долл. и суммарным торговым объемом в 4,5 трлн. После создания зоны средний уровень таможенных пошлин Китая в отношении стран АСЕАН снизился с 9,8% до 0,1%, в то время как 6 старых членов АСЕАН - Бруней, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур и Таиланд снизили уровень таможенных пошлин в отношении Китая с 12,8%до 0,6%, а 4 новых члена АСЕАН - Вьетнам, Лаос, Камбоджа и Мьянма пообещали ввести к 2015 году нулевую таможенную пошлину на 90% наименований китайских товаров. И, наконец, члены АСЕАН вместе с шестью своими основными торговыми партнерами - Австралией, Китаем, Индией, Японией, Новой Зеландией и Южной Кореей - начали 26-28 февраля 2013 года первый раунд переговоров в Бали (Индонезия), о создании "Всеобъемлющего регионального экономического партнерства", который по своим параметрам и степени свободы торговли должен превзойти даже Евросоюз. Стоит отметить, что население создаваемого блока - более 2 млрд человек[23].

Глобализация, насильственные попытки унифицировать мировое сообщество в соответствие с либеральной системой ценностей Запада, ведут, как показала современная политическая история, к росту национализма, "откату" от универсализма в пользу национальных систем ценностей. Это характерно для многих, в том числе развитых, государств-наций, которые стремятся сохранить национальную самоидентификацию и суверенитет вопреки глобализации. Успех или неудача в этих усилиях во многом зависит от того, какую политику проводит в этом вопросе то или иное государство и общество.

Для России это сверхактуальная задача потому, что ей навязывается вот уже более 20 лет, европо-центричное представление о мире и система ценностей исключающая как сохранение национальной идентичности, так и государственный суверенитет. В том числе над территорией, национальными ресурсами и правом субъектности в международных отношениях, природными ресурсами и транспортными коридорами. Таким образом, сохранение европо-центричного представления у российской правящей элиты фактически способствует дезинтеграции страны и утраты его суверенитета, отпаду от европейской территории восточных регионов.

Альтернативой европо-центрическому взгляду и политической ориентации выступает евразийская интеграция как в политико-идеологической, так и социально-экономической и культурной областях. Что приобретает особенно важное значение в период "фазового перехода", когда будущее нации будет зависеть от сохранения ею цивилизационной роли и способности обеспечить контроль над своими национальными ресурсами и территорией, включая укрепления государственного суверенитета. При этом по целому ряду критериев российскую нацию можно выделить как самостоятельный этнос в Европе и Азии.

С точки зрения этический, как доказывают генетики, общий предок гаплогруппы родился около 20 тысяч лет назад где-то в Азии.



В Европе эта группа представлена гораздо шире предыдущей и обычно ассоциируется со славянами, поскольку наибольшую распространенность имеет в славянских странах: Польша (55%), Беларусь (49%), Словения (23,5%), Украина (43%), Словакия (42%), Россия (46%). В Прибалтике встречается не реже, чем N1c1 - Литва (42%), Латвия (38%). Интересно, что большой процент есть также в Германии (16%), Швеции (19%), Норвегии (27%), Исландии (23%) - в Скандинавию носители данной гаплогруппы переселялись начиная с ранней бронзы из ареала культуры боевых топоров.

Другими словами, этнические предки россиян очень близки не только народам восточной и центральной Европы, но и Скандинавии и Азии.

С точки зрения истории, российская нация может быть отнесена к восточноевропейской ветви европейской цивилизации, у которой на протяжении более 1000 лет сохранялись устойчивые связи со всеми европейскими странами при сохранении своей оригинальной системы ценностей, во многом формировавшейся под влиянием православия. Эта же нация начиная с XII века продвигалась на северо-восток и восток Сибири, осваивая все новые территории и ассимилируя другие народы.

Освоение восточных регионов в XVIII-XX веках привело к появлению в них не только русско-язычконого населения, но и экономическому развитию этих районов, постепенному вовлечению их в единый российский рынок. Особенное значение в этом приобрело строительство в Азии и Сибири железных дорог и портов.

Все это позволяет говорить о том, что русская цивилизация, двигаясь на юг и восток, создала уникальное явление нации - цивилизации, освоившей не только значительную часть европейской, но и азиатской и даже американской территории. При этом, в отличие от колонизаторской политики индустриальных держав, это продвижение на восток было естественным, не встречающим сопротивления коренных народов, хозяйственным освоением огромных территорий.

Таким образом, к началу в XXI веке периода "фазового перехода" российская нация превратилась в уникальную цивилизацию, объединенную по большинству этнических, исторических, культурных, духовных и экономических признаков в нацию - цивилизацию, занимающую большую часть Евразии. У этой нации - цивилизации есть единственная возможность сохранения себя и государства только в движении на восток. Что начинает осознаваться правящей элитой страны. Но, если ее либеральная часть, поддерживая новую восточную политику, ориентируется прежде всего на использование природных ресурсов восточных регионов в интересах увеличения экспорта России в АТР, то другая часть элиты и экспертного сообщества понимает значения восточных регионов как центра евразийской интеграции и потенциала сотрудничества со странами АТР. Таким образом, сегодня, по сути одновременно, существуют две восточные политики и концепции евразийской интеграции, которые существенно, принципиально отличаются друг от друга. В условиях периода "фазового перехода" подобная двойственность и неопределенность недопустима, так как в этих двух подходах существуют принципиальные противоречия, которые в основном сводятся к следующему.



Существует и множество других принципиальных расхождений, которые могут и проявляются в самых различных областях, в частности, в непоследовательной политике федерального центра по отношению к ключевым аспектам восточной политики - демографической, индустриальной, налоговой, таможенной и др.

Вместе с тем сегодня можно говорить, что при сохранении либерального подхода происходит значительный пересмотр восточной политики в пользу "государственнического", "национально-цивилизационного".

В самые последние годы общественно-политическая и социально-экономическая ситуация в регионах Сибири и Дальнего Востока постепенно стабилизируется. Этому в немалой степени способствуют налаживание новых внутрихозяйственных и внешнеэкономических связей регионов, продолжение реализации крупных энергетических проектов и развития транспортной инфраструктуры, реанимация старых и ввод новых производств. Страна и ее восточные регионы в своем движении фактически прошли рубеж неуверенности в будущем и возвращаются к масштабным планам социально-экономического развития, ориентированным на резкое усиление Восточного вектора движения России.

Важным стабилизирующим фактором обстановки стали укрепление и повышение эффективности деятельности региональных органов законодательной и исполнительной власти, а также рост общественно-политической активности и самосознания жителей этих регионов, заинтересованных в быстрейшем преодолении негативных последствий кризисных лет постсоветского периода. Здесь, как и в целом в России, большинство населения заинтересовано в превращения Дальнего Востока в динамично развивающуюся часть Российской Федерации, в ее, так сказать, витрину и мощный экономический и политический плацдарм в интересах развития отношений и взаимовыгодного сотрудничества нашего государства со странами Азиатско-Тихоокеанского региона. Пример государств-"восточных тигров" является достаточно наглядным и заразительным. Сегодня 80% экономики Дальнего Востока уже ориентировано на страны АТР. Но это - в основном ресурсы. Нам не должно быть безразлично, в каком виде и с какими перспективами развития и предложениями предстанет восточный форпост России перед глазами участников очередного саммита АТЭС во Владивостоке на о. Русский осенью с.г.

Безусловно, одним из главных факторов, обеспечивающих постепенное выравнивание общественно-политической ситуации в рассматриваемых регионах, следует считать политику федерального центра, все эти годы остро чувствовавшего повышение стратегического значения для страны регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока и настоятельную необходимость в оказании им поддержки в преодолении наиболее острых ситуаций. Сегодня федеральные власти располагают значительно большими, чем прежде, ресурсами, которые могут быть выделены для развития восточных регионов страны[24].

Другое новое принципиальное явление, связанное с фазовым переходом в мире, Евразии и АТР, появление новых политических и военных центров силы, а также политических организаций (типа "Большой двадцатки", БРИКС, ШОС и т.д.), которые начинают теснить старых игроков на международной арене. Но не только. Новые центры силы - цивилизационные, - будь то Китай, Индонезия, АСЕАН, Индия или Бразилия, стремительно развиваются прежде всего в Евразии и АТР. Их отличает высокая степень национальной самоидентификации, (как в Бразилии), верность традициям и стремление интегрироваться в глобальное сообщество не только сохранив государственный суверенитет и национальную систему ценностей, но и распространить их (по аналогии с англосаксонским миром) за пределы национальных границ (как в Китае). Становится все более очевидным, что новый центр силы в мире это не только экономический и военный центр силы, но и центр цивилизационный, способный предложить другим странам конкурентоспособную систему ценностей и модель социально-экономического и политического устройства. Пока что на эту роль претендуют только США, понимая огромное значение этой роли как факторы мирового влияния.

Сегодня сырьевая составляющая экономики России делает ее очень уязвимой от колебания мировой конъюнктуры. Как отмечает А. Коэн, возможная "Война (в Иране - А.П.), как показали результаты военной игры и экономические модели, отработанные в Heritage Foundation, поднимет цены на нефть до $200 за баррель, а то и выше. Возможно, именно поэтому больше всего войны желают богатые нефтью арабские страны: Саудовская Аравия, Кувейт и эмираты. На Персидский залив, а также на Россию и Венесуэлу прольется золотой дождь.

Но за скачком цен на энергоносители последует глобальный экономический спад. Монархии Залива, с их колоссальными валютными ресурсами, его, скорее всего, переживут. К сожалению, для России прогноз на случай тяжелого экономического кризиса, способного обвалить цены на нефть до $35-50 за баррель на пару лет - совсем не радужный"[25].

Существует и другая версия: производство газового конденсата как альтернативы углеводородам. В США заинтересованы в росте цен для того, чтобы сделать его добычу рентабельной. В этом смысле мы заинтересованы и в войне.

Третье проявление "фазового перехода" - это резкое возросшее значение человеческого потенциала, вообще науки о человеке и смежных наук, например, на стыке наук об информации и человеке. Это означает, что наступает не просто новый этап НТР, лидерство, в котором будет предопределять экономическую, военную и социальную мощь государства, но новый этап в развитии человечества. Приведу пример с наиболее благополучной отраслью - атомной промышленностью, - который в принципе показателен не только для ОПК, но и всех перерабатывающих отраслей экономики. Как следует из доклада С. Кириенко, "... к 2005 году "возник риск утраты ключевых технологий". Так, производство бериллия после распада СССР вообще осталось в Казахстане. Но после принятия федеральной целевой программы в 2006 году гособоронзаказ стал увеличиваться и возрос в пять раз.

- Сохранены все 26 критических ядерных технологий, которые обеспечивают ядерный комплекс России, - доложил Сергей Кириенко, - в том числе созданы замещающие производства потерянных технологий, таких, как детали из бериллия или создание новых взрывчатых составов. Отрасль полностью обеспечена делящимися материалами и необходимым запасом, производительность труда выросла в 2,6 раза. Благодаря сохранению целостности отрасли через корпорацию "Росатом" все эти годы на 100 % выполнялся госборонзаказ. И у нас не было ни одного года, когда бы хоть на сколько-то ни был не выполнен гособоронзаказ, - с законной гордостью взглянул в зал С. Кириенко.

Кстати, из доклада главы "Росатома" стало ясно, что корпорации удалось увязать модернизацию отрасли с требованиями минобороны и, таким образом, избежать конфликтов с ведомством в отличие от остальных. Пожалуй, единственная проблема, на которую указал Кириенко, - это кадры. Хотя зарплата в эти годы и выросла в три с половиной раза, средний возраст работников в отрасли снижается медленно - чуть ниже 45 лет"[26].

В настоящее время перед Россией, по мнению авторитетных экспертов, стоят две ключевые проблемы в области развития науки:

- во-первых, создание материальных и моральных условий для научных работ - пиков (как заявил иностранный член РАН Ж. Муру, "я не могу найти людей, которые хотели бы заниматься исследованиями")[27];

- во-вторых, отсутствие "среднего поколения" в российской науке. "В российской науке есть либо старые ученые, либо молодые", - справедливо считает Ж. Муру.

Здесь важно подчеркнуть, что на таком этапе развития технологические заимствования уже не могут играть решающей роли. "Заимствования", как уже говорилось, означают заведомое отставание (на 15-20 лет) государств в НТР. Политика внешних заимствований, наверное, - одно, причем не главное, направление модернизации.

Отсюда - важнейшая роль той части национального человеческого капитала, которая определяется уровнем развития национальной фундаментальной и прикладной наукой, технологий и образованием. Особенно, если речь идет о научно-технических разработках в военной области. Сегодня в ВПК пока еще сохраняется научно-технический потенциал, о чем свидетельствует, например, сравнение наиболее наукоемких военных систем в области ВКО России и США[28].



Как видно из сравнения ТТД двух систем, основные характеристики комплекса С-300 лучше, чем аналогичной американской системы "Пэтриот". Важно также отметить, что создание такого комплекса требует интеграции широкого спектра НИОРК - от ракетостроения до систем боевого управления, обработки данных, слежения, радиолокации и т.д.

Не хуже, а даже по некоторым параметрам лучше, и сравнение ЗРК комплексов России с зарубежными аналогами, что свидетельствует прежде всего о соответствии военных НИОКР и промышленно-технологической базы России уровню наиболее передовых в этой области государств - Израиля и Франции.

Сравнительные возможности российских
и зарубежных ЗРК малой дальности [29]



Важно понимать (а неудачные попытки модернизации России в 2005-2012 годах говорят о том, что в российской правящей элите это осознается плохо), что технологические заимствования консервируют отставание и делают процесс догоняющего развития бесконечным. Речь, конечно, идет не об отказе от политики внешних технологических заимствований, а о том, что они имеют одно из вспомогательных значений в политике модернизации.

Мир ко второму десятилетию XXI века четко разделился на постиндустриальную часть и индустриальную, которые все больше отделяются друг от друга. Россия принадлежит к индустриальному миру, а ее политика модернизации означает, что страна приобретает технологии и знания, которые уже устарели как минимум 15-20 лет назад. Это - абсолютно бесперспективная стратегия развития, которая будет вести к дальнейшему отставанию страны и создает наиболее опасную угрозу национальной безопасности.

Отставание в развитии НЧП иллюстрируется прежде всего масштабами финансирования в сравнении с развитыми странами (а не в абсолютных цифрах). Как справедливо замечает исследователь этой проблемы Ю. Корчагин, "Основой науки являются культура, образование, эффективная система здравоохранения, безопасность граждан, составляющие базу качества жизни. По всем этим составляющим накопилось огромное отставание в развитии российского ЧК, его стоимость и качество снизились в разы. Культуру выбросили куда-то вместе с советской идеологией. Но жизнь пустот не терпит. И около криминальная субкультура заполнила эту нишу, подменив русскую культуру"[30].

Эта политика отчетливо выражается в приоритетах федерального бюджета.

В 2013 году оборонные расходы России увеличатся на 25,8%, до 2,3 трлн рублей (примерно 75 млрд долл.). В последующие два года, как следует из выкладок, опубликованных на сайте Минфина, оборонные статьи бюджета прибавят еще 18,2 и 3,4% соответственно. На надбавку могут также рассчитывать правоохранительные органы (+ 9% в 2013 году) и ЖКХ (+24,4%). Зато затраты на здравоохранение, образование, социальную политику, а также физкультуру и спорт планируется сократить на 1,4-8,7%. Так, только здравоохранение по сравнению с 2012-м потеряет до 48 млрд рублей. Впрочем, на социальную сферу в 2013 году будет приходиться почти 30% бюджетных расходов, тогда как на оборону - 17,5%. К слову, в марте о повышении расходов на оборону в текущем году на 11,5% (до $105 млрд) сообщали и власти Китая[31].



"Инвестиции в культуру, образование, здравоохранение, науку в долях ВВП примерно вдвое ниже, чем в развитых странах. А в здравоохранение - более чем вдвое ниже средних в мире. Поэтому правительство РФ и власти регионов предпочитают жонглировать в основном абсолютными цифрами, а не долями ВВП, ВРП или показателями на душу.

В СНГ затраты на образование на душу населения составляют в среднем - 2596 долл., инвестиции в здравоохранение - 7221,6 долл., в Москве инвестиции в образование ниже в 4,6 раз, а в медицину - в 10,3 раза на душу населения, чем в развитых странах. В средней по всем показателям Воронежской области расходы на медицину в 37 раз меньше, чем в США, в образование - в 13 раз. Близкие соотношения и для большинства других регионов. В среднем по России медицинские расходы на душу населения в 23 раза меньше, чем в США.

Даже богатая Москва в силу ущербности существующей системы бюджетного перераспределения налогов и низких инвестиций в ЧК значительно уступает Эстонии. Остальные регионы уступают на порядки"[32].



Пример КНР, в этой связи, очень показателен. Научная концепция развития страны - это выдвинутый после XVI съезда КПК новейший продукт китаизированного марксизма, автором которого является генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао, своим основным идейным постулатом ставит во главу угла "человека как основу основ" и требует всестороннего гармоничного и устойчивого развития. Концепция официально объявлена базой построения в Китае мощного, богатого, гармоничного социалистического общества, "социализма с китайской спецификой". Вместе с тем следует заметить, что выдвижение этой новой концепции фактически означает "бархатный" отход и уточнение некоторых идей, ранее выдвигавшихся предшественниками. Прежде всего "научная концепция развития" и вытекающее из нее указание на всестороннее гармоничное и устойчивое развитие означает преодоление ряда односторонних акцентов в экономической политике. Например, ныне уже не делается упор на рост лишь экономических показателей в ущерб вниманию к социальным проблемам. Вместо подчеркивания тезиса об обогащении отдельных районов и отдельных лиц акцент делается на полном построении среднезажиточного общества, совместном росте благополучия.

Значительны достижения КНР в развитии науки, культуры, образования, в повышении жизненного уровня населения. За последние годы удалось обеспечить повсеместное введение 9-летней системы образования, а в отдельных, экономически наиболее развитых провинциях вводится 12-летняя система. Быстро развивается профессиональное образование, постепенно становится массовым высшее образование. Численность студентов высших учебных заведений увеличилась с 7 млн человек в 1999 г. до 29,8 млн человек. Уже в 2005 г. Китай обошел по этому показателю США. В ведущих университетах значительно повысился уровень образования и научных исследований.

Китай начал выдвигаться на лидирующие позиции по основным параметрам, характеризующим развитие науки и техники. Поступательно увеличиваются вложения в НИОКР. В 2008 г. они составили 1,52% ВВП. Общее количество дипломированных специалистов, занятых в сфере науки и технологий, достигло 42 млн человек - больше, чем где бы то ни было в мире, в том числе в НИОКР занято 1,9 млн человек - 2-е место в мире после США. По числу научных публикаций, включенных в международную научно-техническую поисковую системы SCI, Китаю принадлежит 3-е место в мире, а по количеству патентов на изобретения он вышел на 4-ю позицию. Беспрецедентно быстрыми темпами создаются парки и инкубаторы высоких технологий. По числу инкубаторов Китай занял 2-е место в мире после США. Для привлечения иностранных ученых КНР создает технопарки за рубежом. Ежегодно число дипломированных специалистов по информтехнологиям прирастает на 200 тыс. человек - в 5 раз больше, чем в США"[33].

Примеров - не счесть. В том числе и в самых, казалось бы, неожиданных областях. Так, для нужд Министерства обороны в свое время производили наручные часы на заводе "Восток", которые работали без подзаводки 36 часов, выдерживали наезд армейского джипа, удары, падения, погружение в воду на 50 метров и другие экстремальные испытания. Там был собственный, очень надежный механизм и высочайшая культура производства - процент брака у них был ниже, чем у швейцарской ETA[34].

Другой пример: на встрече гендиректоров-производителей комплекса "С-300" с теми, кто его эксплуатирует в одной из бригад под Москвой в конце 2012 года, я наблюдал такую картину: большинство претензий было высказано в отношении сцепления к колесным тягачам, которые "горели" от неумелого обращения молодых солдат-водителей. А ведь еще какое-то время тому назад управляли тягачами, как правило, офицеры и прапорщики и такой проблемы не было.

Эти два примера хорошо иллюстрируют колоссальную потерю в НЧП, которая произошла в последние годы, ставшую критичной для эффективного использования ВВТ.



в). Курс на опережающее развитие НЧП как важнейшая часть евразийской стратегии

... рост добычи сланцевой нефти в США в ближайшие 10 лет
способен вдвое сократить американский импорт, что
приведет к падению нефтяных цен до 80$-60$ за баррель[35]

И. Кезик, публицист

Россия на наших глазах превращается в крупнейшего
экспортера интеллектуального потенциала[36]

Н. Симония, академик РАН


Уровень и темпы развития НЧП предопределяют будущее значение той или иной нации и государства в период "фазового перехода". Применительно к евразийской стратегии России и странам АТР это означает, что не только ее количественный (демографический), но и качественный потенциал будет определяться НЧП и институтами его развития. Это - мировая тенденция, характерная прежде всего, конечно, для восточных российских регионов. Это - ведущий (по терминологии политологов) мегатренд до 2030 года, который описывается аналитиками американского разведсообщества следующим образом: "Ключевыми мегатрендами, определяющими облик будущего мира, по мнению экспертов НСР, являются развитие человеческой личности, диффузия силы, демографические изменения, недостаток пищи, воды и энергии. Развитие человеческой личности ускорится вследствие сокращения бедности, роста мирового среднего класса, большей образованности, широкого использования новых коммуникационных и производственных технологий, а также медицинских достижений.

В будущем, - считают эксперты, - не ожидается никаких держав-гегемонов. Власть станет постепенно переходить в сторону сетей и коалиций в многополярном мире. Демографическая дуга нестабильности будет сужаться, но и экономический рост ослабеет за счет старения населения стран. 60 процентов населения мира будет жить на урбанизированных территориях, миграция также увеличится. Недостаток пищи, воды и энергии приведет к тому, что спрос на эти ресурсы существенно вырастет из-за увеличения населения планеты"[37].

Таким образом, американские аналитики акцентируют внимание на двух мегатрендах - приоритете в развитии НЧП и его институтов, а также на увеличивающемся дефиците природных ресурсов.

Очевидно, что оба эти мегатренда имеют особенное значение для восточных регионов России, где первый мегатренд имеет отрицательное значение, особенно тревожное на фоне быстрых темпов роста НЧП стран АТР.

Второй мегатренд также не может не беспокоить, ибо когда в восточных регионах страны проживает менее 1 чел. на км2, то мировой дефицит этих огромных ресурсов становится проблемой уже политической и военной.

Уже сегодня стагнация российского НЧП ведет к изменениям в структуре экспорта страны, депопуляции, особенно характерных для восточных регионов России. Для евразийской стратегии и особенно стратегии развития восточных районов России выбор между двумя полюсами - политикой модернизации на основе технологических заимствований и политикой роста НЧП этих регионов - во многом невозможен. Очевидно, что предстоит реализовывать параллельно обе стратегии - привлекать внешних инвесторов и технологические заимствования по китайскому сценарию и одновременно опережающими темпами развивать НЧП и инфраструктуру восточных регионов. Но даже при таком "синтезированном" подходе приоритет остается за развитием НЧП восточных отраслей и регионов. И вот почему:

Первое. Строительство транспортных коридоров и освоение природных богатств на основе внешних инвестиций и заимствований будет требовать высококачественного НЧП, без которого освоение новых возможностей будет нереально. Также, впрочем, как и развитие наукоемких отраслей промышленности. В ОПК России, например, сегодня уже главной проблемой стало не финансирование, а отсутствие необходимого числа высококвалифицированных инженеров и рабочих, для чего предполагается даже принять специальный закон[38]. Более того, по некоторым оценкам, сегодня в России производится не более 2 тыс. образцов станкостроительного оборудования по сравнению с 70 тыс. в советский период. Восстановление номенклатуры станкостроения, как ставится задача, но на период до 2017-2020 годов она вряд ли реализуема. За эти года предстоит прежде всего подготовить кадры, способные работать на современном оборудовании с высокой производительностью труда. Вероятно и неизбежно, что это будет происходить на импортном оборудовании, но вопрос о кадрах все равно остается. Простой пример: новые лазерные технологии обработки металла на Обуховском заводе Концерна "Алмаз-Антей" позволили сократить изготовление одного контейнера для ПУ с 20-25 дней до 3 часов, но для того, чтобы работать на этом оборудовании, руководству завода пришлось практически с нуля готовить рабочих и техников.

Для огромных восточных регионов, где проживает от 300 тыс. до 3 млн человек, проблема качественных трудовых ресурсов стоит особенно остро. Нужны университеты, профтехучилища, колледжи, но прежде всего просто люди, способные трудиться.

Второе. Создание наукоемких производств и возрождение обрабатывающей национальной промышленности, в т.ч. в ОПК восточных регионов, возможно при условии быстрого роста производительности труда, которое реализуется не только с появлением новых технологий, но и новых кадров. Эти новые кадры могут появиться либо в результате резкого изменения демографической и социальной политики, когда условия работы и жизни будут лучше, а не хуже, чем в центральных регионах, либо за счет массовой миграции из центральных регионов (как в годы советской власти). Но и первое, и второе возможно только при условии новой государственной политики по отношению к НЧК восточных регионов.

Третье. Задачи обеспечения военной безопасности евразийского пространства, в целом, и восточных регионов, в частности, возможно решить на основе отечественного НЧК просто потому, что современные передовые военные технологии не продаются. В лучшем случае можно частично заимствовать устаревшие (или "вчерашние") военные технологии. Тем более невозможно "заимствовать" передовые военные НИОКР в критически важных областях - ВКО, РЭБ, БПЛА и др. База для этого в восточных регионах есть. Прежде всего в авиастроении, судостроении и некоторых других отраслях, но ее нужно целенаправленно развивать.

Сегодняшняя реальность такова, что в существующей системе отечественного ОПК образовались значительные "дыры", по которым отставание от Запада в последние десятилетия только нарастало. Так, российская стратегическая система РЭБ, как показали учения 2012 года на полигоне Ашулук, оказалась бессильной против американской системы GPS в основном из-за устаревшего алгоритма постановки помех[39].

Политика технологических заимствований, которая в 2005-2013 годы называлась "модернизацией", очевидно ведет к растущему отставанию России, потере технологической культуры и НЧП. Пока что происходит, как отмечают российские эксперты, недооценка этого фактора: "... в российском правительстве, похоже, отсутствует эффективная система подготовки и принятия решений по серьезным вопросам. При ее наличии спор между ВПК и Генштабом по новому стратегическому бомбардировщику вообще не должен был возникать, а проектно-конструкторские работы по изделию, аналогичному Falcon NTV-2 или более совершенному, давно бы велись полным ходом"[40], - считают, например российские эксперты. Это свидетельствует прежде всего о недооценки роли НЧК для ОПК и всей промышленности, что стало предметом острой дискуссии в правительстве в 2013 году. "Об отсутствии такой системы свидетельствует также невнимание правительства к решению некоторых вопросов, от которых зависят темпы научно-технического прогресса России. Самый важный из них - это уровень изобретательской активности инженеров-конструкторов и исследователей. По этому показателю Россия отстает от Японии в 18 раз, от Южной Кореи в 14 раз, от США - в 4, Германии - 3, Австралии - 2,5 раза. А ведь в конце 80-х годов прошлого столетия мы были впереди всех"[41].

Это результат научной политики (точнее - ее отсутствия) последних десятилетий, когда либеральные концепции "самофинансирования" науки и образования создали ситуацию устойчивого недофинансирования, развала научных школ, приватизацию основных фондов и массовый отток кадров. К сожалению, во многом эта либеральная идеология продолжает определять научную и образовательную политику государства и сегодня - от "реформ" высшей школы и ЕГЭ до развала РАН, ликвидации отраслевых НИИ, научных и учебных заведений МО и других министерств.

Недооценка значения мегатренда НЧК сохраняется и сегодня. Она привела не только к деиндустриализации страны, но и деградации НЧК, которая на фоне его стремительного роста в странах АТР выглядит катастрофической, особенно в восточных регионах. Как справедливо считают некоторые российские эксперты, деление на индустриальный и постиндустриальный мир - это не просто классификационное различие. "Два мира реально формируются. Постиндустриальный мир замыкается в себе. Возрастает доля экспорта развитых стран в развитые страны: в 1953 г. - 38%, в 1963 г. - 49%, в 1973 г. - 54%, в 1990 г. - 76%. Так же "замыкается" и ввоз-вывоз капитала. 90% зарубежных инвестиций в США идут из 7 стран, и на них же приходится 60% зарубежных американских инвестиций. К началу 90-х гг. семи ведущим постиндустриальным странам принадлежало 80,4% мировой компьютерной техники, 87% патентов, 90,5% высокотехнологичного производства[42].

Торговля внутри Евразии растет быстрее мировой[43]


Как видно из приведенных данных, экспорт из Азии в страны СНГ за 10 лет вырос более чем на 1000%, а импорт только на 338%. Даже по сравнению с Европой, где аналогичный разрыв только в 1,5 раза, этот процесс выглядит угрожающим.

И эта ситуация не может в обозримое время кардинально измениться. Страны - члены ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития), т.е. наиболее развитые страны, тратили в 1990-е годы на научные исследования в среднем 400 млрд долл. (в ценах 1995 г.) в год. На США сейчас приходится 44% общемировых затрат на научные исследования. Эта исключительная роль США продолжает сохраняться. Как заметил академик Н. Симония, "... в формационном отношении Америка снова вырвалась вперед, когда в ней стал складываться информационно-технологический уклад, который в течение каких-то двух десятков лет начал постепенно пронизывать и интегрироваться в сегменты "традиционной" (т.е. индустриальной) экономики. Можно, конечно, отметить, что далеко не последнюю роль во всех этих процессах сыграла "подпитка" из все той же старой Европы и бывшего СССР ("утечка мозгов"). Как бы то ни было, но именно в США были созданы условия для расцвета инновационных технологий. В этой стране, по существу, сложилась полноценная национальная инновационная система (НИС)"[44].

И, наоборот, в России в эти же годы отчетливо наблюдалась обратная тенденция, которая в концентрированном виде выражалась в росте зависимости формирования доходной части бюджета от нефтегазовых доходов. Так, если в 2007 году нефтегазовые доходы бюджета оценивались из расчета 61 долл. за баррель, то в 2011 году в 105 долл. При этом большинство экспертов полагает, что падение цены на нефть ниже 90 долл. за баррель, как это было, например, в феврале 2005 года, когда цена упала до 41 долл., неизбежно ведет к дефициту бюджета[45].



Вот примерный перечень участников НИС при разработке и реализации каких-либо национальных стратегических проектов:

- государственные министерства и комиссии зачастую выполняют функцию координирующего механизма, они инициируют и соучаствуют в таких государственно-частных проектах, в случае необходимости привлекают национальные лаборатории (ВВС, ВМС и др.);

- частные корпорации со своими подразделениями НИОКР. В случае отсутствия последних, привлекаются сервисные компании;

- университеты и исследовательские институты работают над фундаментальными проблемами и прикладными разработками;

- венчурные компании представляют собой один из главных источников инновационных технологий, финансируются венчурными банками, либо представителями продвинутых крупных корпораций, которые в дальнейшем выкупают изобретение и запускают изделие в массовое производство"[46].

"Очень показательно, что в подавляющем большинстве стран, пытающихся догнать... развитые страны, ставится задача модернизации. А что это значит? Это значит освоение того, что в мире уже есть. Все попытки провести модернизацию имеют целью более или менее творческое заимствование созданного другими. Но это означает бесконечный комплекс неполноценности"[47].

Догоняющий тип развития способен дать многое, пока страны конкурируют в пределах одной системы производительных сил. Но самые быстро растущие страны Азии находятся на этапе индустриализации. Они увеличивают выпуск уже имеющихся в мире товаров, используя втягивание в производство все новых слоев населения"[48].

Наконец, четвертое проявление "фазового перехода" происходит на уровне мировоззренческом и социальном. Вот как его описывает известный эксперт А. Неклесса: "К концу века утрата оснований прежним строем становится очевидной. Рушатся классовые, расовые, национальные перегородки и параллельно возникают новые; привычные коллективные несогласия замещаются индивидуальными разночтениями, совершается контркультурный переворот. В постиндустриальном контексте прописываются позиции критического, интеллектуального, креативного класса, происходит революция элит. Человеческий космос персонализируется и усложняется, былые иерархии, коды деятельности разрушаются либо преображаются, порою с точностью до наоборот. Делегирование полномочий становится под сомнение, происходит сдвиг к прямой, но асимметричной (конкурентной) демократии пассионарностей, ориентированной скорее на социальное, нежели политическое обновление, а в самом обществе нарастает "бешенство превращений", ведется страстная борьба за право на индивидуальность"[49].

Фактически происходит социальная революция, в результате которой прежние представления о социальной структуре общества, его ценностях, классовых и расовых отличиях стремительно ломаются. Одновременно возникают новые, до этого неизвестные.

Особенно важное значение приобретает новый социальный слой - креативный класс и роль отдельного индивидуума - творца, который начинает вести "страстную борьбу за индивидуальность".

Проблемы экономики, общества, ОПК и Армии тесно связаны между собой. Какая экономика и общество - такая и Армия. Как справедливо заметил Ю. Корчагин, "Перед Россией сейчас стоит та же проблема, что стояла и перед СССР накануне его распада. СССР, при всей своей мощи, смог создать только 3-4-е технологические уклады (ТУ) экономики, а на 5-м споткнулся и затем распался (таблица).

К тому же, даже продукция 3-4 ТУ российской экономики была и остается низко конкурентоспособной на мировых рынках[50].



Надо сказать, что такая ситуация существует в сложной международной и военно-политической обстановке, когда стремительно растут военные расходы, а военные потенциалы стран приобретают качественно новое значение. Это особенно заметно на примере АТР, где, например, "КНР с 2002 по 2009 гг. поднялась в мировом рейтинге расходов на вооружение с 7-го места на 2-е[51]. Рост официальных военных расходов КНР чрезвычайно динамичен - почти в 5 раз за 10 лет: от 21,743 млрд в 2000 г. до 100,425 млрд в 2009 г. Следует принимать во внимание, что в ежегодных докладах Министерства обороны США Конгрессу[52] производится обоснование оценок, согласно которым реальные военные расходы КНР в 1,7-2,6 раз превышают официальные суммы. Большинство аналитиков сходятся во мнении, что официальные военные расходы (расходы государственного бюджета по статье "Национальная оборона") не являются единственным источником финансирования, и реальные военные расходы существенно превосходят официальные". Международный институт исследования проблем мира (SIPRI) в 2004 г. доказал, что официальные военные расходы КНР предназначены главным образом для финансирования НОАК, в то время как финансирование фундаментальных оборонных исследований, перевооружение и развитие ВПК осуществляется из других бюджетных источников - Фонда научных исследований и разработок и Фонда развития новых видов продукции. Согласно оценке SIPRI, реальные военные расходы Китая в среднем более чем вдвое превышают официальные"[53].

Ю. Корчагин справедливо считает, что "Величина и качество советского интеллекта, ЧК и государства оказались недостаточными для перехода к 5-му ТУ экономики. Свои микроэлектронику, компьютерные, информационные и другие высокие технологии создать не удалось. Лопнуло там, где было тонко, - в высоких технологиях"[54].

Важной особенностью "фазового перехода" становится ведущая роль национального человеческого капитала, который характеризуется как количественными, так и качественными (демографическими) параметрами. При этом отмечается отчетливая и прямая взаимосвязь между развитием инфраструктурных проектов и НЧП, в том числе его демографической составляющей. Так, Л. Аристова, в частности, отмечает: "Переход к социально ориентированной высокоэффективной рыночной экономике предполагает достижения современного уровня и качества жизни населения. Состояние и развитие транспортной инфраструктуры определяет устройство экономики в целом. В настоящее время для России и большинства государств Центральной Азии, международные транспортные коридоры, нередко повторяющие древние торговые пути, являются необходимым условием, обеспечивающем экономическое и культурное единство территории, сохранение ее целостности и развития. Современные изменения в мировой экономике характеризуются расширением географии межгосударственных связей и ростом конкуренции, повышением роли государства в определении и соблюдении баланса между опорой на собственные национальные силы и открытостью своей экономики. Для России и большинства республик Центральной Азии и соседних стран, совместное вхождение в мировой рынок обеспечивает более значимые для каждой из стран результаты, чем при индивидуальных действиях, подчас стимулируемых третьими странами из-за рубежа"[55].

Если говорить о демографии, то известно, что начиная с 1990 года вплоть до 2012 года существовал огромный провал, или "демографическая яма" в Российской Федерации, которую вероятно, удалось остановить только в 2012 году.

Но и за пределами Российской Федерации шел процесс сокращения "русского присутствия". Как отметил Д. Тренин, "После обретения независимости русских стали увольнять или вытеснять с ответственных постов в правительстве, государственном аппарате, полиции, вооруженных силах, образовании и других важнейших структурах"[56].



"Следующий шестой ТУ в части новых технологий будет ориентирован на совершенствование здоровья и интеллектуальных возможностей человека, на социум, на повышение качества жизни, включая климат, среду обитания и труда (human technology), на развитие нанотехнологий, технологий естественного и искусственного интеллекта. В ядро 6-го ТУ войдут социальные технологии, технологии сознания и мозга, climate technology (климатические технологии), водородная энергетика и синтетический газ, био- и нанотехнологии, клеточные технологии, генная инженерия, мембранные и квантовые технологии.

Ю. Корчагин полагает, что "Согласно прогнозам, 6-й технологический уклад вступит в фазу распространения в 2015-2030 гг., а в фазу зрелости - в 2040-2050 годах. При этом социальные технологии и технологии развития личности и совершенствования здоровья населения будут развиваться опережающими темпами. Новый ТУ создадут здоровые и интеллектуально развитые люди (креативный класс)"[57].

На мой взгляд, такие оценки излишне пессимистичны, хотя их разделяют многие авторитетные ученые, руководители и , особенно, руководители производств. Так, еще недавно, в России существовал абсолютный скепсис в отношении распространения Интернета и числа пользователей. Между тем уже в первой половине 2012 года, по данным компании Microsoft, доля пользователей компьютерами среди молодых людей достигла 87% против 92% в Европе. "При этом потребность граждан современной России в использовании технологий для решения своих личных и профессиональных задач достаточно высока. ИКТ-компетенции все чаще требуются при устройстве на работу: если более 10 лет назад умение пользоваться компьютером или Интернетом было обязательным условием при приеме на работу только в 7% случаев, то сейчас этот показатель возрос до 30%. Также жители России демонстрируют заинтересованность и спрос на государственные услуги в электронном виде: 42% взрослого населения считают Интернет наиболее удобным способом взаимодействия с органами власти.

По мнению экспертов, в развитии ИКТ-компетенций ведущую роль играют программы повышения компьютерной грамотности. И это подтверждается исследованиями: 48% людей, когда-либо проходивших специальное обучение, свободно владеют компьютером и выполняют большинство базовых операций, тогда как среди людей, не обучавшихся на компьютерных курсах, опытных пользователей насчитывается только 17%.

Согласно результатам исследования, проведенного ИРИО, уровень ИКТ-компетенций россиян сегодня отстает от среднеевропейских показателей, но этот разрыв быстро сокращается. С 2008 г. разница в доле пользователей Интернета в России и странах Европейского Союза сократилась более чем в два раза. При этом существенное отставание еще остается, как количественное (число компьютеров на душу населения), так и качественное (то, как используются технологии, госуслуги в электронном виде и т.п.).

Сегодня в России не реже одного раза в неделю компьютером пользуется 58% населения, в то время как в ЕС этот показатель составляет 69%. Приблизительно такое же соотношение и между пользователями Интернета: 56% в России и 68% в ЕС"[58].

В России доля пользователей, еженедельно работающих за компьютером, среди молодых людей в возрасте от 16 до 24 лет составляет 87% против 92% в Европе. Такие данные были представлены сегодня на пресс-конференции в рамках Петербургского экономического форума Институтом развития информационного общества (ИРИО) и компанией Microsoft.

Эксперты по результатам проведенного исследования "Роль ИКТ-компетенций в социально-экономическом развитии России" указывают, что лидером в освоении информационно-коммуникационных технологий в России, безусловно, является молодежь. Так, для сравнения в более старшей группе (от 55 до 74 лет) компьютером пользуется лишь 18% (42% в ЕС).

"Для России 6-й ТУ экономики, считает Ю. Корчагин, - пока принципиально не достижим, как, впрочем, и 5-й уклад. Для этого предварительно необходимо в условиях конкуренции и профессиональных реформ создать высококачественные системы воспитания, культуры, образования, науки и конкурентоспособное качество жизни. Распад СССР - это накопленный отрицательный опыт, доказывающий сделанные выводы"[59].

Важно подчеркнуть, что решение этой задачи, как и реализация евразийской политики, требует совершенно новой системы государственного и политического управления, прежде всего, в целях эффективного использования - консолидации и мобилизации - национальных ресурсов. Причем не только федеральных, но и региональных, и местных. Не только финансовых (которые сегодня прежде всего имеются в виду), но и моральных, идеологических, духовных. Как справедливо заметил академик М. Титаренко, "Концепция России как евразийской державы требует серьезного реформирования нынешней системы управления экономикой и глубоких изменений форм и методов управления регионами из центра.

1. Жесткий политический моноцентризм, диктуемый огромными пространствами и наличием порождаемого на местах сепаратизма, ролью региональных факторов, тем не менее, должен сочетаться с необходимым учетом географического, культурного, социального своеобразия регионов и предусматривать в экономическом плане значительный потенциал региональной самодеятельности, права регионов к творческому самосовершенствованию и видоизменению, права адаптировать поступающие из центра общие указания к местным условиям.

2. Подлинное решение задач развития России как евразийской державы требует серьезного реформирования ее административно-экономической системы, укрупнения административных структур. Опыт экономического подъема развитых стран Запада, США и Японии, а также Китая дает пример разделения функций управления процессами развития экономики между столицей и региональными центрами"[60].

Но, главное, "фазовый переход" требует от России реальной политики опережающего развития, в результате которого Россия должна перейти в новый технологический уклад. Это возможно при параллельном развитии - последовательном одновременном "догонянии" и "скачке", перескакивании через этапы. Эти два процесса необходимо совместить, а не противопоставлять один другому, что вполне возможно, если они будут опираться на приоритетное развитие НЧП: технологические заимствования будут становиться частью национальной инновационной системы развивающейся на базе отечественной фундаментальной науки, НИОКР и образовании.


__________________

[1] Казанцева М. "Уралвагонзавод" не выполнил поручение Путина // Известия. 2012. 15 июня. С. 1.

[2] Путин В. Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России // Российская газета. 2012. 20 февраля. С. 3.

[3] Лукин А.В. Знание - вчера, сегодня, завтра // Независимая газета. 2013. 11 сентября. С. 5.

[4] Задохин А. Международные отношения и национальная безопасность // Дипломатическая служба. 2012. N 6. С. 22.

[5] Гринберг Р. Битва мировоззрений // Известия. 2012. 4 октября. С. 7.

[6] Полюхович А. Сила веры // Известия. 2012. 3 августа. С. 1.

[7] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 40 / URL: http://viperson.ru/

[8] Бжезинский З. Великая шахматная доска (Господство Америки и его геостратегические императивы). М.: Международные отношения, 2010. С. 18.

[9] Торкунов А.В. Школа российской идентичности. История международных отношений и состояние современного исторического образования // Независимая газета. 2009. 14 октября. С. 6.

[10] Винокуров Е.Ю. Евразийская континентальная интеграция. Доклад-презентация. М.: ЕБР, 2012. 11 октября.

[11] Карпенков С.Х. Духовно-нравственные ориентиры / Эл. ресурс: "Рейтинг персональных страниц". 2013. 17 августа / URL: http://viperson.ru/

[12] Полюхович А. Срок за чувства // Известия. 2012. 27 сентября. С. 1.

[13] Корчагин Ю. Измерение национального человеческого капитала / URL: http://vvwvv.Ierc.ru/?part=articles&art=l&page=119

[14] Корчагин Ю.А. Модернизация экономики России невозможно без изменения парадигмы развития и модернизации человеческого капитала. 17 января 2012 г. / URL: 2020strategy.ru/documents/32681540.html

[15] Азиатские энергетические сценарии 2030 / под ред. С.В. Жукова. М.: Магистр, 2012. С. 40.

[16] Там же.

[17] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 40 / URL: http://viperson.ru/

[18] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 40 / URL: http://viperson.ru/

[19] Проблемы глобализации в трудах современных китайских ученых. Экспресс-информация, N 1. Институт Дальнего Востока РАН. М. 2012. С. 40-41.

[20] Симония Н.А. Избранное // МГИМО(У). 2012. С. 754.

[21] Торкунов А.В. По дороге в будущее. М.: Аспект Пресс, 2010. С. 184.

[22] Тихонов С. Разоблачения американского беглеца призваны не допустить создание единого рынка между США и Европой / "Expert Online". 2013. 13 августа / URL: http://expert.ru/

[23] Тихонов С. Разоблачения американского беглеца призваны не допустить создание единого рынка между США и Европой / "Expert Online". 2013. 13 августа / URL: http://expert.ru/

[24] Гушер А. Новый этап социально-экономического развития Сибири и Дальнего Востока / Эл. ресурс: "Новое военное обозрение". 2013. 20 августа / URL: http://www.ru.journal-neo.com/print/117364

[25] Коэн А. Кому выгодна война с Ираном? // Известия. 2012. 22 июня. С. 8.

[26] Закатнова А. Военная тайна // Российская газета. 2012. 17 февраля. С. 2.

[27] Панов П. Сурков послушал про научные зарплаты и нехватку кадров // Известия. 2012. 19 апреля. С. 4.

[28] Меньшиков В.В. ОАО "Концерн ПВО "Алмаз-Антей": события и факты первого десятилетия // Вестник Концерна ПВО "Алмаз-Антей". 2012. Апрель. N 1 (7). С. 92.

[29] Меньшиков В.В. ОАО "Концерн ПВО "Алмаз-Антей": события и факты первого десятилетия // Вестник Концерна ПВО "Алмаз-Антей". 2012. Апрель. N 1 (7). С. 93.

[30] Корчагин Ю.А. Модернизация экономики России невозможно без изменения парадигмы развития и модернизации человеческого капитала. 17 января 2012 г. / URL: 2020 strategy.ru/documents/32681540.html

[31] Полюхович А. Бюджет обороняется от социалки // Известия. 2012. 18 июля. С. 1.

[32] Корчагин Ю.А. Модернизация экономики России невозможно без изменения парадигмы развития и модернизации человеческого капитала. 17 января 2012 г. / URL: 2020 strategy.ru/documents/32681540.html

[33] Титаренко М.Л. Россия и ее азиатские партнеры в глобализирующемся мире. М.: ИД "Форум", 2012. С. 142-143.

[34] Мацарский И. Военные часов не наблюдают // Известия. 2012. 22 марта. С. 1.

[35] Кезик И. США обрушат цены на нефть до $80 за баррель // Известия. 2012. 5 октября. С. 1.

[36] Симония Н.А. Избранное // МГИМО(У). 2012. С. 762.

[37] Цит. по: Дождиков А. Глобальное будущее - 2030 - версия американской разведки / Эл. ресурс: "ЦВПИ". 2013. 6 апреля / URL: http://eurasian-defence.ru

[38] Мухин В. Оборонка предпенсионного возраста // Независимая газета. 2012. 5 октября. С. 1.

[39] Коновалов И. Войска РЭБ проиграли борьбу GPS // Известия. 2012. 1 октября. С. 9.

[40] Осин М.И., Светлов Н.М. Бомбардировщики на нашу голову //Независимая газета. 2012. 22 июня. С. 3.

[41] Осин М.И., Светлов Н.М. Бомбардировщики на нашу голову //Независимая газета. 2012. 22 июня. С. 3.

[42] Симония Н.А. Избранное // МГИМО(У). 2012. С. 745.

[43] Винокуров Е.Ю. Евразийская континентальная интеграция. Доклад-презентация. М.: ЕБР, 2012. 11 октября.

[44] Симония Н.А. Избранное // МГИМО(У). 2012. С. 745.

[45] Цена на нефть на биржах и в бюджете России // ИНОСМИ. 2011. 8 ноября / www.inosmi.ru

[46] Симония Н.А. Избранное // МГИМО(У). 2012. С. 746.

[47] Там же.

[48] В поисках "китайского чуда": Сборник статей, посвященных 80-летию Ю.В. Чудодеева / Институт востоковедения РАН. / М.: ИВ РАН, 2011. С. 191.

[49] Неклесса А.И. Будущее и грядущее: кризис современного мира // Политические исследования. 2012. N 2. С. 75.

[50] Корчагин Ю. Российское государство, экономика, Армия и человеческий капитал / ЦИРЭ: Центр исследований региональной экономики. Эл. ресурс: ЦИРЭ / URL: http://www.lerc.ru

[51] The World Bank. 2011. World Development Indicators and Global Development Finance / URL: http://data. worldbank.org/data-catalog

[52] US DoD. 2005-2009. Military Power of the People`s Republic of China 2005, 2006, 2007, 2008, 2009: Annual Report to Congress, http://www.defense.gov/pubs/; US DoD. 2010-2011. Military and Security Developments Involving the People`s Republic of China 2010, 2011: Annual Report to Congress. URL:http://www.defense.gov/pubs/

[53] Чайковский М.М. Казанцев А.А. Сравнение военных потенциалов США, КНР и некоторых стран АТР. Аналитическая записка. М.: МГИМО(У), 2012. Май. С. 3.

[54] Корчагин Ю. Российское государство, экономика, Армия и человеческий капитал / ЦИРЭ: Центр исследований региональной экономики. Эл. ресурс: ЦИРЭ / URL: http://www.lerc.ru

[55] Аристова Л.Б. Россия и прикаспийские государства: водно-транспортные проекты / Восточная аналитика. Ежегодник 2011. М.: Институт востоковедения РАН, 2011. С. 101.

[56] Тренин Д.В. Post-Imperium: евразийская история // М: Московский центр Карнеги, РОССПЭН, 2012. С. 264.

[57] Корчагин Ю. Российское государство, экономика, Армия и человеческий капитал / ЦИРЭ: Центр исследований региональной экономики. Эл. ресурс: ЦИРЭ / URL: http://www.lerc.ru

[58] По данным экспертов, в России еженедельно работают за компьютером 87% молодых людей в возрасте от 16 до 24 лет 21.06.2012. Санкт-Петербург / URL: http://rbc.ru/rbcfreenews/20120621150332.shtml?print

[59] Корчагин Ю. Российское государство, экономика, Армия и человеческий капитал / ЦИРЭ: Центр исследований региональной экономики. Эл. ресурс: ЦИРЭ / URL: http://www.lerc.ru

[60] Титаренко М.Л. Россия и ее азиатские партнеры в глобализирующемся мире. Стратегическое сотрудничество: проблемы и перспективы. М.: ИД "ФОРУМ", 2012. С. 92.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован